Жили мы в двухэтажном доме с рушничками и сибирским холодом у подножья холма, где Иртыш впадает в Тобол. За окном на горе виднелась крепостная стена Кремля с лестницей, что называется ни больше ни меньше «Вход в Сибирь». Гришка потчевал нас вечерами интересными историями сибирской земли Тобольской...
Композитор Александр Алябьев («Соловей мой, соловей…») родился в Тобольске, был сыном наместника и чудесно спасся во время пожара, будучи выброшен родителем в шубейке из окна. Попал в духовную семинарию, но быстро познакомился с духовными служителями на предмет церковных песнопений, что и определило его судьбу в музыке.
Тобольск имел статус уездного города, отсюда велось управление всей территорией Сибири вплоть до Аляски,
К Ершову Павлу Павловичу слава пришла в 19 лет, когда он сочинил сказку «Конёк-Горбунок», сказка лёгкая и с юмором, однако, жизнь сочинителя вовсе не была ни лёгкой, ни весёлой: трижды вдовец (женщины погибали в родах), воспитал и вырастил четырёх детей последней скоропостижно скончавшейся супруги, жили небогато, последующие творческие изыски ни в литературе, ни в музыке, ни в поэзии (пробовал сочинять клавиры, стихи, прозу) не оставили следа в истории, и до сих пор Ершов для нас ассоциируется с «Коньком-Горбунком». К слову сказать, Ершов дружил со ссыльным Кюхельбекером: их свёл поэтический момент.
В тобольской ссылке жили несколько декабристов. Кого поддерживали родственники жили и в Сибири с прислугой, и в хороших домах. В свою очередь декабристы и сами служили мужику по-христиански: врачевали, просвещали, строили школы, за что пользовались уважением местного населения. Когда в 40-е годы в Тобольске разразилась чума, созывали народ в избу – показывали воду из Иртыша, а в ней бациллу чумы под микроскопом - мол, вот какой зверь вас убивает, надо воду кипятить, чтобы зверя умертвить. Крестьяне смотрели в щёлочку микроскопа чудесные превращения, что после кипячения звери-бациллы в воде исчезают, чесали затылки да призадумывались по вопросу гигиены. С чумой справиться удалось.
Семейство Менделеевых тоже тоболяки, причём знаменитый учёный Дмитрий Иванович был в семье семнадцатым и последним ребёнком. Когда отец Иван Павлович заболел, матери пришлось взять все хозяйственные и материальные вопросы на себя. Это обстоятельство побудило Марию Дмитриевну заняться стекольным заводом, принадлежавшем её роду. Крестьянам не было дела до стекольного дела, гораздо больше их волновали страда да урожай. Словом, завод приносил одни заботы и убытки. Как сказали бы сегодня, одна из первых бизнес-леди Сибири, она налаживает стекольное производство. Завод выпускает как изящные пузырьки для парфюма, так и грубой обработки штофы для пивных. В семейном бизнесе помогает и Менделеев-младший - ему доверено проверять качество обработки изделия буквально своими собственными пальчиками. Таинство превращения жидкого стекла из песка впечатляет мальчика настолько, что будущая судьба его безраздельно связывается с химическими элементами. Кстати, именно мать, узрев в мальчике способности к химии, перевозит его в Питер учиться в Главном педагогическом институте.
Тобольск – край заключённых и арестантов. Первым же заключённым в Тобольске стал колокол из Углича, тот самый, что явился виновником народного бунта и убийства мнимого, как было установлено (а, может, всё-таки действительного - колокол его знает - убийцы царевича Димитрия). Считалось, что у колоколов его душа. Так вот, угличскому колоколу подрезали язык, чтобы не болтал, били плетьми, приговорили к ссылке и сослали в Сибирь. В Тобольске колокол был определён на звонницу Софийского собора, затем ему выстроили свою собственную маленькую звонницу, а потом… угличане попросили колокол вернуть. Тоболяки воспротивились. Тогда угличане пишут прошение царю о его помиловании. Царь просьбу удовлетворяет. Однако, ушлые тоболяки, не отдали колокол, не получив прежде деньги за содержание ссыльного.
«Ананасы в шампанском, ананасы в шампанском…», - писал поэт серебряного века. Петербургская элита потчевалась ананасами заморскими, сибирском же Тобольске на горе Ермака в оранжереях выращивали ананасы на продажу. В другом сибирском центре - Тюмени, при монастыре на улице под открытым небом разбит розарий. Розы цветут вплоть до ноября. Видела своими глазами.
Сибирь парадоксальна. С одной стороны, Сибирь – место ссыльных. С другой, людей независимых, искателей приключений, свободы. По свидетельству местных жителей сибиряки не знали крепостного права, ровно столь же непросто было установить в этих краях и советские порядки. Не признавали сибирские казаки и православия. Первые поселенцы в жёны брали женщин из местных жителей без венчания по православному обычаю, без регистрации. Приезжавшие позже в Тюмень погулять да пофорсить, они нередко засматривались на русских красавиц, даже замужних зазывали к себе в Тобольск. Однако не все такие «командировки» увенчивались для барышень успехом: в Тобольске у многих «женихов» уже были жёны. Впрочем, многожёнство было приемлемо для татар, но именно старшая жена решала, пускать ли новую женщину в семейный круг. Претендентка были иной веры, из чужаков, поэтому нетрудно догадаться, какое решение принималось. Местные жители свидетельствуют, русские женщины бесспорно ценились у сибиряков высоко и в буквальном смысле слова их покупали. Цена была – до трёх рублей. Для сравнения – корова стоила вдвое меньше.
Раз уж речь пошла о женщинах, расскажу о женщине, судьба которой пересекается с судьбой Тюмени. Если Тобольск был образован без схваток и битв: приплыли казаки, увидели подходящее место – холм и разбили на нём город, то Тюмень пришлось отвоёвывать у хана Кучума, который считается последним фактическим правителем Сибирского ханства. Решающее сражение произошло в 1582 на берегу Иртыша, когда дружина Ермака разбила вдвое превосходящее по численности войско Кучума. Любимая жена хана находилась в городе, узнав про исход сражения, она соглашается сдать город и сдаться самой, если русские выпустят местных жителей. Жители покидают город, женщина провожает их с крепостной стены. Когда казаки заходят в город, они ищут пленницу, и находят… мёртвой с кинжалом в груди.